[На главную]

Наждак «бархатной революции»

или Почему провалена имплементация

Андрей ТЫЧИНА
№11 19.01.2001 «День»

«Из места политических баталий и генератора импульсов нестабильности Верховная Рада ощутимо продвинулась в своих решениях и действиях в сторону конструктивности, прогнозируемости и ответственности. Активизация, качественное улучшение законотворческого процесса, большая координация усилий и сотрудничество между Верховной Радой, правительством и Президентом дали весомые и реальные практические плоды». Такую высокую оценку дал Президент Украины работе парламента за последний год в присутствии представителей дипломатического корпуса. Действительно, выражения подобраны на редкость дипломатичные. В иных обстоятельствах и при другой аудитории, особенно где-нибудь на выезде в регионах, оценки в адрес парламента из уст Леонида Кучмы обычно звучат несколько более жёсткие и прямолинейные. Правда, глава государства уточнил, что «такая трансформация политической обстановки» случилась не сама собой и далеко не по доброй воле обитателей здания на улице Грушевского, а «содействовали ей прежде всего результаты президентских выборов и референдума по народной инициативе». То есть имело место обычное в критических ситуациях «стимулирование» депутатского корпуса. А в целом парламент должен быть приятно удивлён президентской оценкой — «пять с минусом» вместо «неуда» по поведению. В свете последних событий можно было бы ожидать совершенно иной реакции. Обвинения в «деструктивности и непрогнозируемости» просто напрашиваются вследствии постоянно подогреваемой оппозицией антипрезидентской лихорадки. Законотворческий процесс заслуживает жесткой президентской критики, так как у депутатов в последнее время гораздо больше времени уходит на политические дискуссии, чем на принятие, к примеру, ряда давно обещанных кодексов. Ну а координация усилий между ветвями власти — это просто болевая точка, когда парламентское большинство регулярно делится на неравные части по признаку отношения либо к правительству, либо к президенту. Зато уж чего-чего, а «импульсов нестабильности» — хоть отбавляй...

Главной задачей текущего года Президент считает сохранение парламентского большинства и «закрепление того конструктивного духа, которым были отмечены практически в течении всего прошлого года отношения между Президентом, правительством и парламентом». Однако вопрос в том, что, собственно, сохранять? Что такое это большинство, которому через неделю исполнится годик? Если не считать формально существующего списка 275 депутатов, которых фактически ничего между собой не связывает, проследить его существование и жизнедеятельность довольно проблематично. Особенно, если ориентироваться на продукты жизнедеятельности. Да, законы, действительно, принимаются. Но ведь и раньше они принимались с таким же переменным успехом. Проголосовали за инициированный исполнительной властью законопроект — есть большинство. Не проголосовали — тоже есть, только оппозиционное. Так и продолжается: нужно было принять закон об имплементации в первом чтении — собрали пропрезидентское большинство, нужно было оформить закон об электроэнергетике — к проправительственным фракциям добавили коммунистов и получилось проправительственное большинство, а захотели «завалить» силовиков — нате вам практически антипрезидентское большинство. Остаются только вечные интересы, причём у каждого свои. И чем дальше, тем больше личные интересы превалируют над чувством большевистского коллективизма. Даже Координационный совет большинства, задумывавшийся для выработки согласованных решений, превратился в дискуссионный клуб лидеров фракций. Можно поговорить, выяснить позиции коллег, а там — голосование покажет... Не говоря уже об имплементации результатов референдума, с которым кое-кто в своё время явно погорячился. Теперь поди выпутайся из этого клубка. Советник премьера Сергей Соболев даже предлагает в случае провала имплементации результатов референдума поставить вопрос об ответственности его инициаторов. Наверное, имеет в виду знаменитую житомирскую инициативную группу, формально заварившую эту кашу год назад.

По сути, у всех субъектов имплементационного процесса не оставалось иного пути, кроме как тянуть резину на максимально возможное расстояние. Очевидно, что 300 голосов за одобренный на предыдущей сессии президентский законопроект об изменениях в Конституции собрать было не реально. Как известно, он предполагал внедрить в Конституцию три из четырёх одобренных народом нововведений: ликвидация депутатской неприкосновенности как понятия, предоставление президенту дополнительных прав по роспуску парламента и сокращение на треть общей популяции депутатов. «Непроходимость» такого законопроекта была предрешена. Более того, даже сумев договориться с частью левых (на что когда-то рассчитывали лидеры большинства), ставить вопрос на голосование всё равно было страшно. А вдруг кто-то передумает или только прикинется «договорившимся». 300 голосов не набирается и законопроект автоматически снимается с рассмотрения. А главное, к этому же вопросу уже нельзя будет вернуться в течение года. А там уже и выборы на носу, а значит и новый парламент будет жить по старым законам и в известных отношениях с Президентом. В общем, «референдумали» зря. Не даром на согласительном совете лидеров фракций на немедленном голосовании по президентскому законопроекту так активно настаивал Александр Ельяшкевич. Уж его-то трудно заподозрить в приверженности идеи усиления президентской власти. Что самое интересное, поначалу все даже как-то сгоряча с ним согласились и решили рекомендовать Верховной Раде внести вопрос в повестку дня на четверг. Но вовремя одумались.

Таким образом, на повестке дня оказались два новых имплементационных документа. Первый — видоизменённый, а точнее, урезанный вариант того самого президентского законопроекта. Комиссия Гавриша оставила в нём единственный пункт — о дополнительных полномочиях Президента по части роспуска парламента: за несвоевременное принятие бюджета и за отсутствие постоянно действующего парламентского большинства. По сути — то же самое, но с юридической точки зрения — новый документ, который по процедуре должен для начала быть одобрен Конституционным судом, а затем принят на следующей сессии 300 голосами. Второй — законопроект «О парламентском большинстве и парламентской оппозиции», призванный уравновесить пошатнувшийся из-за референдума в пользу президента баланс сил между ветвями власти. Кроме разъяснения самого расплывчатого понятия «постоянно действующее большинство», он даёт ему право принимать участие в формировании правительства. Правда, реально компенсировать президентский перевес документ всё-таки не в состоянии — слабоват. Да, за месяц до назначения премьера Президент должен проконсультироваться с большинством насчёт его кандидатуры. Да, за месяц до назначения министров премьер должен также спросить совета у большинства. Вот только обязательств никаких ни Президент, ни премьер перед большинством не несут. Могут прислушаться к совету, а могут и проигнорировать. Да и министры могут работать в соответствии с пожеланием рекомендателей, а могут и так, как захотят — насчёт отставки может быть также дана только рекомендация. А вот большинство «постоянно действовать» обязано, хочешь не хочешь — конституционная норма. Иначе всё — роспуск. Хотя, полная иллюзия влияния на исполнительную власть. А на самом то деле, контролирует даже не тот, кто назначает, а тот, кто увольняет. А увольняет всех лично Президент.

Таким образом, никаких преимуществ парламент от принятия «компенсирующего» закона реально не получает. Это наглядно продемонстрировал в среду Виктор Ющенко на встрече с лидерами фракций большинства. Что он им сказал дословно, точно не известно. Каждый понял по-своему. Все сходятся на том, что премьер попросил парламентариев принять законы об имплементации итогов референдума, что в принципе не свойственно традиционно аполитичному главе правительства. Пресс-секретарь премьера Наталья Зарудная интерпретировала некоторые его слова так, что со следующей недели Виктор Ющенко готов также приступить к консультациям с парламентом о формировании коалиционного правительства, «разрабатывать механизм его функционирования, процедур и регламента, поскольку этот вопрос новый для Украины и фактически не отработан». Спикер Иван Плющ уточнил, что «Виктор Андреевич никогда не отказывался от проведения таких консультаций и в начале 7-й сессии готов выслушать предложения депутатских групп и фракций об их видении структуры правительства». А советник премьера Сергей Соболев добавил, что речь может идти о консультациях по отдельным кандидатурам на некоторые правительственные посты. И никаких законов о большинстве не нужно — и так можете себе консультироваться хоть каждый день. А дальше что? С кем и о чём собирается договариваться Ющенко, если о нём самом никто ни с кем не договаривался? Какие предложения фракций он посчитает конструктивными, а с какими не согласится априори? Сможет ли после этого большинство взять на себя ответственность за деятельность правительства? Может быть, на какое-то время, до очередного обострения отношений между ВР и КМ. Как оно, собственно, всегда и получалось...

Как оно, собственно, всегда и получалось, так бы и продолжалось при наличии закона.

Трудно сказать, возобладала ли именно такая логика в парламенте в четверг, но в повестку дня закон о большинстве внести так и не удалось. Точно так же был заблокирован закон о внесении изменений в Конституцию. Как и прогнозировали ранее политологи, голосов оскорбленной властью фракции «Батькивщина» при поддержке «Реформ-Конгресса» (а не УНР!) хватило для создания критической антиимплементационной массы. Компромисса не вышло, и большинство в очередной раз доказало свою несостоятельность. И вот уже Александр Волков, дававший 1000% за имплементацию, заговорил о самороспуске парламента. Безусловно. Президент в нынешней политической ситуации вряд-ли пойдет на силовой разгон парламента. Оправдать такой шаг пренебрежением депутатами волей народа в глазах мировой общественности уже нереально. И как не вспомнить слова Ивана Плюща, обещавшего сложить с себя депутатские полномочия в случае развала большинства. Юридически большинство не существует, а является всего лишь самопровозглашенным образованием, потому формальным признаком его распада можно считать что угодно. Целиком реальный и обсуждаемый сценарий — спикер уходит, на заседания также не являются его замы, парламент парализован блокируемыми отдельными фракциями попытками выбрать новое руководство, в течение месяца заседания не возобновляются и Президент официально и вполне конституционно объявляет о досрочных выборах народных депутатов. Хотя возможен и самороспуск. Вероятно, коммунисты будут не против — полностью устраивающий их новый закон о выборах исключительно на пропорциональной основе предусмотрительно принят в этот же четверг. Хотя у Президента еще есть возможность его не подписать. Сейчас он единолично может выбирать между двумя избирательными системами: существующей смешанной или новой пропорциональной, вето или подпись. И при этом выборе будут учитываться мнения далеко не всех партий и политиков. Не исключено, что и в пропрезидентском стане разгорится острая дискуссия по поводу дальнейшей судьбы парламента. Если Александ Волков в эмоциональном порыве уже готов к досрочным избирательным баталиям, то Виктор Медведчук все-таки рассчитывает спокойно досидеть в вице-спикерском кресле до 2002 года. Есть сомнения в состоятельности при конкурентной партийной борьбе и некоторых других центров влияния. Все это говорит о том, что в парламенте все еще сохраняется некоторый ресурс самосохранения.

Вот такое получается «укрепление политической стабильности»... Судя по всему, большинство сделало свое дело и теперь может быть свободно. Импульсы нестабильности генерируются им со все возрастающей частотой, которую скоро придется измерять в килогерцах. В отличии от энергетики, в политике развалом системы грозит превышение частоты.

[На главную]